Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: о жизни (список заголовков)
23:28 

Про острова.

Жертва своих идей.
В восторге художник-маринист: за окном погода ништяк и земля словно плоский диск под непрерывным дождем. По домам волны шумят и скоро смоют мой ночлег, но я предскажу наперед - не заберет меня ваш Ноев ковчег. Check!
На этих островах ветер и холод, на которые давным давно забил мой личный метеоролог. Я смотрю вокруг: всюду море и я вряд ли его перейду его вброд. Где моя слабость, пора бы заткнуть ей рот. А чайки все так же мяукают в небе, как будто бы души бездомных мертвых кошек, которым трудно без суши, но ведь мы, мы сможем жить без суши? Хотя... Ведь был же голливудский фильм про водный мир?...
Здесь нам сухопутный опыт непригоден, многовато на Земле круговорота воды в природе, а наша крепость-город балансирует на коротком тросе. Где-то вдалеке морское чудище продолжает хавать авианосец, но мы поплывем подальше, к эпицентру бури. Мои глаза сейчас снова гипербореи бури на лице у Лемурии. На плаву, но найду путь ли? Ultima Thule.

@темы: о жизни

23:07 

Об потерявших что-либо.

Жертва своих идей.
О чем думает у окна, смотря на горизонт, когда весь город тихо спит, о чем молчит поэт? У же не за горами июнь, алкоголь, лед и сок, а я молча растворяюсь в интерьере дома. Номер прежний, адрес тот же, приходящие не греют, остальное все мелочи. Мерцает лампа - скачет напряжение в ожидании тепла. Время посмотреть вокруг, кто остался рядом? Школьных одноклассников узнаю с трудом. Загоняться слишком поздно, дым глотаю слишком жадно и им же дышу и, знаешь... Нормально и этого того стоит. Под ногами слой асфальта, а не песок моря. И это мое шоссе, моя дорога, на которой горят в отражении огни мегаполиса, в голове голоса из космоса, а за окном мороз.
Яркими рассветами, не жалея неба, взрываю.
Укрой
Первой листвой
Мой вечно молодой
Май.

В самый темный и страшный миг мы ищем близких в толпе чужих, это жар уже не для них, как страницы прочтенных книг. Этот жар еще не угас - у старой книги за обложкой всегда новый рассказ. Мы молчим - нам под стать, но надо срочно все сказать и так надо, ведь есть, что душе сказать. Мы кричим: "Наплевать!", но уже ничего не поменять и многих уже не обнять.

Стоит лишь плыть по течению в этом городе грез, стирать слез руками. У меня огонь внутри, а у кого-то лет горит. И нам походу по пути, делая шаги, оставлять следы. Потом сжигать мосты снова и снова, потом видеть сны, где ты летишь трогая облака, снижаясь над домами, где беснуется суета и цены за квадрат и в кранах течет вода. И, разумеется, каждый сам за себя. Всем так будет легче, а я останусь здесь и буду ждать. Ждать свободных мест на последний рейс.

@темы: о жизни

23:27 

О болезни.

Жертва своих идей.
Скрип пружин, Саша не мог заснуть и растирал свои руки, уничтожая следы шрамов от чужих глаз и всех тех за стенами клиники. Больничные жители боятся всего: молний, шума грома и капель дождя, даже Бога. Все ходят в белых робах, ломают пальцы на руках, глотают скрепки. У Саши бледные впалые щеки и одна лишь своя собственная вещь: зубная щетка
- А, вспомнил! Еще решетки на окнах были!
Утром все, словно белые пятна, как коконы, а в коридорах гудят лампы. И все под смех, стон и эхо между палатами. Оледеневали подоконники, тепла не хватало.
- Плачь тише, а то врач услышит!..
Врач же сказал, что гены - вся проблема. Ночью точки зрачков царапали обшарпанные стены, тихи голоса тянули руки. Сухие ветви рябины бросали сквозь решетки ужасные тени на постели. Если подойти ближе, то можно увидеть в глазах прохожих страх, злобу, ненависть в лицах. Негде взять спички, непонятно чем пичкают, черно-белые сны, которые когда-то давно, еще в августе были цветными. Подвесные потолки, все вокруг бело, серотонин выветрился из Катерининки. Шрам на виске у Саши, глаза прикрыты, их почти не видно: "Умоляю оставьте меня!"
Он резал веки, палил брови, царапал вены и готовился к смерти. Ласковые женские руки что-то упрямо бормотали про холодный взгляд, но кровь из глаз дарила тепло и отвлекала от слов и концентрировала на мысли и голосах. Рядом сидел Эйнштейн, где-то за дверью кричал стихи Есенин уже второй июль.
За стенами ноябрь на ветру. Сергей - первый, кто переступил черту и переступил страх смерти.

@темы: О жизни

22:58 

Об агрессии.

Жертва своих идей.
- Можете величать меня исчадьем ада, можете казнить меня у всех на глазах, по всей сути бытия я не зло, а святость! Счастье в том, что во мне сразу была независимость от мещанских взглядов! Вы можете срывать с меня все маски в экране ваших широкоэкранных плазм и на радио! Можете сжигать мои письма вам, удалять номера, но вы ведь и сами не без греха! Признайте уже, что вы, такие же, как и я! Молчать, на пол!

Самым сложным было сделать тринитротолуол и шнур, пронести все это внутрь, шнур же цеплялся и оборвался - теперь он подозрительно мал. Вот он, главный зал, в руках Тульский-Токарев, снятый с предохранителя. Как же удивятся все, лишь увидев меня. Т-51 - не хотите мира, выйдет война. Нет, это не резонанс, как Чикатило или Битцевский случай, а лишь закономерное стечение обстоятельств, которое является для некоторых единственным шансом, естественным шагом - объявить обидчикам личный джихад.
Терпеливое ожидание, что поделать. Все мое окружение - жертвы маркетинга, рекламы, масс-медиа и косметики, все они в ответе за все то несчастье, что им сейчас задаетя прямо сейчас. Секунда дернулась на часах...
Захожу без шума и голливудских спецэффектов - ни влево, ни вправо. Стреляю известной стерве в сердце метко: "Прости меня, дорогая, но никто не поможет. Нехуй рвать мои письма."
Толпа бежит из зала, медленно тает. Разбросанные сумки, тетради и, конспекты, ручки, рядом охранник, элитарник, стонущий от боли одношкурник - что может быть мелодичнее? Те, кто еще жив и свинцом не напичкан прячутся по лестницам, за колоннами, забарикадировались в коридоре.
- Перезарядить, проверить затвор, стрелять в упор. Сатанизм мне далек, не фанатею от металла, психика в норме, не фрик, компьютер сломан, не верьте новостям!
Жизнь - она ведь как игра, всем важно только одно: забить отпущения козла - полные часы мучения мне, но! Но! Но ваш час быть мишенью настал. Время замедляет свой бег, я не понимаю, кто стреляет по мне и где падает дверь. Фигуры в черном мелькают в окне. Из меня что-то начинает течь - мне обеспечена вечность. В руке нагрелся детонатор.
Испариной был покрыт лоб и я просыпаюсь рывком. Ужас, а не просто сон. В комнате жарко, иду к учебному столу, отпираю верхний ящик и заряжаю магазин.

@темы: о жизни

03:15 

О уставшем.

Жертва своих идей.
- Кажется, сегодня немного пасмурно... Да, ладно, ерунда.
Сергей задавался бытовыми вопросами: сколько стоит шприц с дозой радости, если печаль совсем обесценена, трудно ли быть Творцом ему и хочет ли он быть там, где все решено. Глаза Сергея намокли, заскулила внутри и заскребла лапами душа, а в руках полные пакеты сигарет, немного минеральной воды и письма. Письма с букетами роз.
- Куда течет река и где берет начало она?
- Слушай, мужик, отвали, а?...
На ходу, снимая мокрую одежду, с надеждой он шел на север, зачарованный снежной красотой. Где-то далеко сверкали белоснежным горы, а здесь, стоп-кадр, неторопливо таял снег, превращаясь во влагу. "Все будет как обычно" - подумал он. Миллионы снежинок сойдут с гор, а в них и утонет наша мечта. Сегодня Судьба пообещала Сергею все самое лучшее - качества и силы новые, а на другой станции, в одной среди миллиарда квартир, его мать погружалась в хронику дней, копаясь в фотографиях детей.
Болеет Сергей, замерзает: в столице дуют ветра, а у него пьяный воздух изо рта. На вокзале кривые рельсы, на стальных полосах в вагонах стоит бордовый закат.
На Тверской дамы дарят за деньги то, чего каждому не хватает - Сергею хватило этого еще вчера, сейчас уже на небе воскресенье мается. Метро. Остановка "Площадь Ильича" - Сергей заснул еще "Беговой", будто пьяный в стельку. Во сне его навестила крестная Оксана, мама, папа, друг Саша. Говорили слитно - видно сложный день был вчера да и заметно это.
Сергей был дома, но в этом доме тот же ветер: "Как этот чертов мир станет моим, если могут предать абсолютно все? Куда мне деться от мутных глаз всех этих людей? Но ведь я вырос с ними, тогда в чем причина моей злобы на них? В машине сквозь стекла мелькали дома, Сергей теряет молодость. На улице его каждый день встречали гроздья пыльной рябины и глаза невинных детей, ("Будущие психи, обдолбанные СПИДом..."), псы рычали в спину.

- Куда течет река и где берет начало она?

До сих пор вопросы мучали Сергея. На следующий день он выбрался в центр к храму, но сначала решил зайти в кофейню. В таких местах, в таких городах здесь обычно прожигают время личности, но сейчас здесь было слишком нетипично - слишком много окурков, много салфеток для рта и рук, много камер по углам - и совсем никого вокруг. Не было расширенных зрачков посетителей, сахарниц, официанток, невнятного бормотания в динамиках колонок. Паранойя окутала Сергея в миг, сердце упало к ногам - тик-тирик, тик! Откуда эти вопли, голоса. капли, глаза снова намокли - тело настойчиво тянуло к храму, но обезображенная душа как-то сидела упрямо.
- Наверное, все-таки трудно быть Богом, да и быть ли им вообще и зачем? Я замерзаю, дуют ветра в городе, где ежесекундно умирает кто-то... С утра я направлялся к храму, но под вечер опять заснул на "Беговой"... На небе уже вторник: как я мог спокойно убивать время, когда был сам убит, полураздетым, укрытым, валявшимся в кофейне.

Меня разбудили уходившие бармены.

@музыка: Спасусь таблетками

@темы: о жизни

22:33 

О собаке.

Жертва своих идей.
О собаке

Представьте себе обычный вокзал провинциального городка N у моря. Всюду снуют пассажиры, встречающие: здесь начинаются и решаются судьбы. Кто-то кого-то встречает, с кем-то прощаются, ждут, провожают. Пахнет сыростью и немного хлебом - на каждом вокзале есть павильоны с различными булочками. Странная атмосфера, неправда ли?
Здесь есть свои жители.
- Где твои хозяин? Ты потерялся? Дети, смеясь, играли и тупо, спрашивали пса. Но ведь даже если бы он смог ответить, он бы отвел глаза. Сменив уверенный нрав, маской вождя, дворовые схватки, учили жить для себя. Пес тихо скулит и вспоминает свой сон: июль, август и эта светлая радость в нем. В мрачной пелене улиц, подгибались лапы. Он засыпал на мокром картоне. У пса уже скулит душа, от этих кошмарных снов. Ведь и животным снятся сны, верно? У тех, кто имеет дома собаку замечали, что они часто во сне скулят, дергают лапами...
А на улице все еще зима: слишком долго, не тает лед, глаза отвыкли видеть, где хозяин, когда придет? О чем он думает? "И где искать ласки, когда увижу солнце, и где эти руки прекрасные, что случилось?"
Собака загрустила: "Может мир мой, моя любовь, была не нужна никому, никогда... Но ведь я был верным, да? Как же так, послушай, прохожий! Лишь хозяину одному я доверял душу!"
Лежал на вокзале пес, среди пьяных мужчин: в конец ослепший от дальнего света машин. Спящий в темной бездне дворов. Пес почти не знал странных человеческих слов. Единственная мысль, которая дни и ночи крутилось у него в голове была о том, что может и правда, не так сложно все в жизни, если найти ее смысл, но ведь только хозяин был его смыслом.
"Мир слишком сложная штука" - подумал пес, собирая у носа, капли собачьих слез.
У останавливающихся около него прохожих можно услышать отрывки фраз.
- Какой он породы?
- Да так, дворовый.
Где-то в центре платформы, он весь дрожит от холода, мокрый и голодный. Он миллионы раз искал его следы, глотая слюни, чувствуя запах домашней еды. Опуская седые усы в лужу пил воду, А проходящие мимо люди бросали взгляды косые: "Его забыли, а может просто, бросили!" Он уже не помнит, что случилось той поздней осенью.
Закрывая глаза, пес замерзал и мечтал вернуться назад в те времена, когда он еще был щенком, когда была все: беззаботное детство, теплый дом, уютное место у батареи в хрущевке, когда за окном дождь капал. Он тихо спал, по себя поджав лапы, порой скулил, но это только во сне, а иначе зачем?
Не о чем не беспокоиться, когда рядом с тобой человек.

@музыка: Wolf Sheim - Kein Zuruck

@темы: о жизни

Метамфетамир.

главная